В тот вечер дождь стоял сплошной теплой стеной, как бывает в тропиках, и кончился внезапно, будто от резкой пощечины. Солнце осталось еще ненадолго, чтобы просушить капли, а потом тоже улеглось в волны. В деревне на берегу Андаманского моря тайская ночь была черной и бархатной, маленькие домики трущоб надежно спрятались в ней. Темнота в этих районах была абсолютной, ничем не потревоженной. Фонарей практически не было, а электричество местные жители экономили. В тишине, нарушаемой лишь криками птиц и шумом прибоя рыбаки и уличные торговцы спешили к своему очагу. Море, похожее на расплавленное масло, накатывало на берег, пузырилось, касалось ног, но, перегретое палящим солнцем за день, все еще не давало желанной прохлады.
В отелях, пока туристы спали, маленькие очень похожие друг на друга человечки, точно умба-юмбы из сказки про Чарли и Шоколадную фабрику, мыли полы и посуду, дезинфицировали бассейны, стирали одежду постояльцев, чистили их обувь и пели при этом на родном языке.
А Патонг гудел, сияя огнями всевозможных цветов. Неоновые вывески переливались красным и зеленым, желтым и розовым, оранжевым и фиолетовым. Здесь в любое время суток набивали татуировки, наращивали ногти, разливали виски, танцевали у шеста и курили кальян. В витринах ночных клубов и красовались трансвеститы с большой грудью, длинными ногами и перьями на голове. Слишком безупречные, чтобы быть настоящими женщинами. Слишком утонченные, чтобы походить на переодетых мужчин.
По Бангла-роад проносились тайки-дюймовочки на розовых ретро-скутерах с круглыми зеркалами и «тук-туки» — автобусы без окон и дверей, украшенные, точно новогодние елки.
Там и тут были распахнуты двери массажных салонов, от которых веяло благовониями, предвкушением теплых полотенец, сильных смуглых рук пожилых искусниц и долгими минутами блаженства.
Смуглый фокусник – мужичок с ноготок с подведенными глазами, одетый в оранжевую рубашку и широкополую шляпу вновь собирал вокруг себя толпу, прикуривая от бумажников прижимистых немцев и пуская по воздуху розы из букетов белокожих славянских девушек.
В уличных ресторанах пели мировые шлягеры на неплохом английском и подавали свежих лобстеров, сваренных прямо в морской воде.
Сиял неоновым собором Василия Блаженного новый русский ресторан «Волга», куда стайками стекались прилетевшие в Тайланд на зимовку фрилансеры, уже соскучившиеся по блинам.
В маленьком отеле у бассейна как обычно по субботам начиналась дискотека. Европейцы, разомлевшие от солнца и шестого по счету коктейля Май Тай (из рома ликера Оранж Кюрасао с лаймом мятой и миндальным сиропом, который здесь, на острове, подают прямо в выдолбленных ананасах), все как один были в белых хлопковых рубашках и под руку с хорошенькими тайками, украшавшими орхидеями свои волосы и петлички спутников. Эти пары выглядели счастливыми. Мужчины были счастливы предвкушением беззаботного отпуска на райском острове и необременительного романа, а маленькие тайки — от того, что теперь их семьи могли безбедно жить целый год, до следующего высокого сезона.
К трем часам все понемногу стихло. Полупьяные зевающие туристы разбрелись по своим отелям, чтобы несколько часов вздремнуть перед завтраком. Уличные кафе и рестораны провожали своих припозднившихся посетителей. И вот уже последний «тук-тук» встал на ночную стоянку.
За полчаса до рассвета захлопотали повара в отелях. Красный арбузный сок, оранжевый апельсиновый, желтый сок манго и ярко-зеленый — гуавы. Омлет со всевозможными наполнителями и каша для тех, кто на диете. И вот уже к завтраку потянулись постояльцы. Свежие и выспавшиеся — те, кто ничего не видел кроме вечернего дождя и пары ярких снов. И другие – они зевают на ходу, рассеянно улыбаются и первым делом отправляются за крепким кофе. Зато в их глазах еще сияет огнями ночной Патонг.