Пожалуй, у каждого в жизни бывают периоды, когда все мысли об одном – сжечь мосты. Сжечь дотла, чтобы ничего не осталось. Ни щепки. И камень с души и всё такое.

Или нет, не жечь? Мосты ещё успеют пригодиться. А камень? Так ведь своя ноша не тянет. А вдруг без него в душе пусто станет.

И ты попал. Потому что нажил себе самого беспощадного врага на свете – себя самого. Ведь только ты знаешь все свои слабости и болевые точки. Каждый выступ и трещинку на камне. И только ты можешь прикоснуться горящим факелом к доскам. А можешь выбросить его в воду. Без моста страшно, он тебе нужен. Чтобы оглядываться и знать, что вернуться можно. Путь назад есть. А иногда можно возвращаться сидеть на краю обрыва, свесив ножки, и вспоминать, как же тебе было хорошо на той стороне.

На самом деле, если бы ты был с собой честен, то вспомнил бы, что так было не всегда, иначе что же тебя толкнуло на этот хлипкий мостик. Ты же десять раз мог погибнуть, перебираясь с того на этот берег.

Иногда, когда ты в сотый раз будешь сидеть вечером над этим обрывом рядом с Твоим Мостом, и ледяные капли дождя будут капать тебе за шиворот, тебе вдруг померещится на том берегу чья-нибудь тень. И ты, конечно, решишь, что это Та Самая Тень. И сердце заноет.

Ты думаешь, что можешь встать и уйти. Но ты не можешь. Потому что Тень в твоей жизни – главное. Ведь там не просто берег. Там она.

И ты будешь сюда возвращаться. Долго сидеть рядом с Твоим Мостом, глядя на горящий факел, а потом швырять его в воду. И будет тебе в тысячу раз хуже, чем тогда на мосту, когда опасность была смертельной.

И от сырых дождей мост станет совсем хлипким. И ты поймёшь, что даже захотев, не сможешь вернуться – он не выдержит. Но на том берегу по-прежнему живёт Та Самая Тень. Правда, ты видишь её реже. Но сердце щемит также. И кажется, что если от сильного ветра мост рухнет, ты умрёшь от горя.

Но знаешь… Скорее всего, ты не умрёшь. Потому что однажды (возможно, через много лет после того, как впервые взял в руки факел) ты поймёшь, что дело совсем не в нём. Что Мост не причём. А Тень… Может, её и нет вовсе. Может, это просто игра твоего воображения. Всё дело в той войне, которую ты сам себе объявил.

И тогда ты простишь себя за всё.

Поймёшь, что на самом деле ты очень хороший.

Свой самый лучший друг.

И снова станешь счастливым.

Решение о переезде казалось единственным выходом. Если я хочу остаться в профессии, надо уезжать. Здесь бывший шеф и несостоявшийся родственник не даст мне спокойно жить.

В последние дни я много гуляла. Как будто хотела напоследок надышаться любимым городом.

Прощай, Питер! Я никогда тебя не забуду. В моем сердце навсегда останется шумный Невский, полный смешных иностранцев и величественных зданий. Запах свежесваренного кофе из твоих многочисленных кофеен. Я буду помнить вкус пирожных буше из знаменитой кондитерской «Север» и дождь на Сенной площади, прогулки по стене Петропавловской крепости с видом на Зимний дворец, аквабайки у берегов Крестовского острова, уютные аудитории журфака и, конечно, нашу общагу на Кораблестроителей!

Когда мне будет плохо, невыносимо трудно в столице, я буду возвращаться и бродить по твоим крышам, Питер, как маленький черный котенок. А плохо и трудно обязательно будет, ведь путь наверх всегда тернист.

Москва для меня была почти так же далека, как Нью-Йорк. Огромный, чужой мегаполис. Что ждет меня там? Удастся ли сразу найти работу? А если нет? Чем платить за съемную квартиру? Даст ли шанс большой город, или придется всю жизнь работать корреспондентом на какой-нибудь окружной студии?

Мой секрет был прост: когда нечего терять, легко быть смелой.

Маришка ни в какую не хотела отпускать меня в Москву одну. И я предложила ей отправиться покорять столицу вместе. После некоторых колебаний подруга согласилась.

– Я не верю, что я на это решилась, – призналась она. – Наверное, этот переезд – самый безумный поступок в моей жизни. Но как остаться здесь одной, без тебя, я, честно говоря, тоже не представляю.

– Что же ты будешь делать, когда выйдешь замуж? – рассмеялась я. В последнее время я мало смеялась, но тут меня пробрало.

– Не знаю. Но, может, нам удастся охмурить холостых близнецов, и мы продолжим жить вместе?

Я вздохнула. Даже эта невинная шутка напомнила мне о Саше и о том, что он женат. После долгих размышлений я заставила себя признать, что все в прошлом. Что у наших отношений, в общем-то, изначально не было перспектив. Но душа все еще болела так, что если бы можно было наложить на нее гипс, я бы без колебаний сделала это.

Перед тем как уехать из Питера, мы, конечно, зашли попрощаться с нашей общагой. Лешка-гитарист, парень, который нас когда-то познакомил, все еще жил здесь. Он учился в аспирантуре и встречался с первокурсницей.

Есть только одно место у залива, где можно безнаказанно пить пиво в четверг утром, не натыкаясь на осуждение окружающих. Балкон тринадцатого этажа в общаге на Кораблях. А если замёрзнешь, то ключи в синей шапке на верхней полке. Тебе и открывашку дадут, и концерт рок-музыки устроят: «Счастье есть, счастье здесь, счастье не может не пить… Я предлагаю налить». Вот только на крышу теперь не пролезешь – поперёк нашей дырки приварили несгибаемый стальной прут, чтоб неповадно было. Странно: каждый из здесь живущих мечтает поскорее уехать. Но каждый будет безумно скучать. Точно знаю.

Ну вот и все. Мы выходим из железнодорожных касс на Невском. У Марины в руках два билета в один конец. Москва, мы к тебе едем!

Напоследок мы решили шикануть и взяли билеты на знаменитую «Красную стрелу». Любимый город был верен себе. Он провожал нас проливным дождем.

– Хотелось бы когда-нибудь вернуться сюда насовсем, – вздохнула я, устраиваясь у окна и глядя на сползающие по стеклу капли.

В купе заглянул проводник, больше похожий на швейцара дорогого отеля в парадной ливрее. Маришка заказала нам чаю. И только когда мы хлебнули по глотку обжигающего напитка из традиционных граненых стаканов, решила ответить на мой вопрос.

– Не обманывай себя, Ася. Ты никогда не вернешься. И в глубине души сама это знаешь. Ты не отступишь, пока не осуществишь свою мечту. Как бы трудно не было. Такой уж у тебя характер.

Я вздохнула и провела ладонью по залитому дождем стеклу. За ним, расплывчатый, словно на акварельном наброске, плыл перрон с провожающими. Некоторые плакали и махали вслед поезду.

Нас никто не провожал. С друзьями и однокурсниками мы простились еще во время последнего посещения общаги. Вещей за пять с лишним лет нажили на удивление немного. Весь свой багаж сумели доставить на вокзал и погрузить в купе без посторонней помощи.

В Москве нас тоже никто не ждал. Это было похоже на свободный полет. Эдакое путешествие по жизни без мужей, детей, дома. Ничего из этого списка у нас с подругой пока, увы, не было. Но именно этот факт позволял путешествовать налегке.

А де Журфак прекрасно чувствовал себя в купленной по случаю переноске. В поезде он ехал легально – перед отъездом мы оформили Сержу ветеринарный паспорт и сделали все необходимые прививки.

– Через восемь часов начнется новая жизнь, – уверенно сказала подруга.

Так оно и случилось.